История римских императоров от Августа до Константина. Том 4. Гальба, Оттон, Вителлий, Веспасиан - Жан-Батист Кревье

обязан чужим заслугам. Не личные достоинства, а лишь слава и имя отца доставили ему консульство, несколько жреческих должностей и почетное место в городе и сенате. Те, кто возвел его на престол, не знали его. Замечательно, что этот слабый и изнеженный человек сумел снискать любовь войск в такой степени, какой редко достигали даже самые достойные полководцы.

Надо, однако, признать, что он был искренен и щедр – добродетели, легко становящиеся гибельными для государя, если не управляются мудростью и умеренностью. Он думал приобрести и удержать друзей щедростью, не дополняя ее ровностью добродетельного нрава – и события показали его ошибку.

«Без сомнения, – говорит Тацит, – поражение Вителлия было благом для государства. Но те, кто предал его ради Веспасиана, не могут гордиться своей изменой, ибо прежде они предали Гальбу».

Гибель Вителлия повлекла за собой и гибель всего его дома. Его брат, стоявший во главе когорт, с которыми он неожиданно захватил Террацину, выступил в обратный путь к Риму. Граждане, легко поддающиеся страху и всегда готовые угождать правящему властителю, настойчиво требовали, чтобы выступили навстречу Л. Вителлию и покончили с этим остатком врагов. Их желание было исполнено. Победоносная конница была отправлена в Арицию, за ней последовали легионы, которые, однако, не продвинулись дальше Бовилл. Л. Вителлий не предпринял никакого сопротивления; он отдал себя и свои когорты на милость победителя, а солдаты, движимые как негодованием, так и страхом, сложили несчастное оружие.

Те, кто сдался, были проведены как в триумфе и длинной вереницей прошли через город между двумя шеренгами вооруженных людей. Никто не выглядел умоляющим, но на их лицах читалась гордая скорбь, и оскорбления толпы не вырвали у них ни единой жалобы. Некоторые даже вышли из строя, чтобы усмирить наглые языки, и были убиты на месте; остальных заперли в темницах. Они стойко переносили всё, не произнеся ни слова, недостойного их мужества, и в самой глубине несчастья сохранили всю свою славу.

Л. Вителлий был казнен. Он был так же порочен, как и его брат, но в удаче проявил больше бдительности и делил с ним не столько процветание, сколько беды.

Сын императора Вителлия, хотя и крайне юный, и с таким дефектом речи, что едва мог произносить слова, также поплатился жизнью за опасную честь быть сыном человека, облаченного в пурпур Цезарей. Муциан счел недопустимым оставить в живых последний отпрыск враждебного семейства, и эта жестокость должна была казаться еще более отвратительной на фоне милосердия, которое Вителлий проявил к родственникам Отона и Веспасиана, не казнив никого из них, ибо смерть Сабина нельзя ставить ему в вину.

Дочь Вителлия, однако, была пощажена. Муциан позволил ей жить, а Веспасиан, не руководствовавшийся принципами подозрительной политики, выдал ее замуж весьма почетно и обеспечил богатым приданым.

Среди тех, кто пользовался влиянием при Вителлии, лишь вольноотпущенник Азиатик искупил казнью, полагающейся рабам, власть, которой он безмерно злоупотреблял. Два префекта претория, Юлий Приск и Альфен Вар, были просто отстранены от должностей, и первый без необходимости покончил с собой; его коллега же спокойно наслаждался жизнью и свободой.

Прежде чем перейти к правлению Веспасиана, я должен здесь упомянуть о некоторых внешних военных событиях, относящихся ко времени Вителлия. Они происходили в Мёзии и Понте. Но особенно неспокойна была Германия по эту сторону Рейна, где разгорелась жестокая война, перекинувшаяся на часть Галлии. Возникнув из-за смут и внутренних раздоров римлян, она причинила им огромные потери, сопровождавшиеся позором и унижением, и могла быть прекращена только восстановлением порядка и спокойствия в империи под властью Веспасиана. Я начну с незначительных волнений в Мёзии и Понте, о которых можно рассказать в немногих словах.

Примечания:

[1] Одерцо.

[2] Башня Альтино.

[3] Эсте.

[4] Атри в Дальней Абруцци.

[5] У римлян морская служба считалась менее почётной, чем сухопутная.

[6] Десять лье.

[7] Предполагалось, что эта богиня отводит заражение воздуха.

[8] ФЛАВИЙ ИОСИФ, «Иудейская война», V, 13.

[9] Я не знаю, на каком основании Блез утверждал, что принадлежит к дому Антониев.

[10] Йерские острова.

[11] Это вознаграждение Тацит называет clavarium; оно предназначалось на обувь для солдат и гвозди, которыми она подбивалась.

[12] См. «Историю Римской республики».

[13] Нарни.

[14] Этот город разрушен. Он находился между Тоди и Сполето.

[15] Терни.

[16] Двенадцать миллионов пятьсот тысяч ливров = 17 693 226 франков по расчёту г-на Летронна.

[17] СВЕТОНИЙ, «Вителлий», 14.

[18] См. «Историю Римской республики», кн. I.

[19] См. «Историю Римской республики», кн. XXVII, §1.

[20] Текст Тацита здесь неясен и, возможно, испорчен. Я постарался передать его смысл как можно точнее.

§ III. Набеги даков в Мезии, остановленные Муцианом

Даки, народ всегда беспокойный, задумали подняться, как только освободились от страха с уходом мезийской армии, отправившейся на борьбу с Вителлием. Однако они еще некоторое время оставались в покое, выжидая развития событий. Когда же они узнали, что в Италии разгорелась гражданская война и армии обеих сторон начали сталкиваться, они перешли к действиям: захватили зимние стоянки вспомогательных кавалерийских и пехотных отрядов, оставленных римлянами в стране, и, овладев обоими берегами Дуная, уже готовились атаковать лагерь легионов, который не смог бы им противостоять. К счастью, в этих краях находился Муциан. Узнав о победе Антонина Прима при Кремоне и не имея более срочной причины спешить в Италию, он занялся подавлением набегов даков и двинул против них шестой легион, который вскоре отбросил их за реку. Чтобы обеспечить спокойствие в провинции, он назначил туда командующим Фонтея Агриппу, только что вернувшегося с проконсульства в Азии, и дал ему часть войск, сражавшихся за Вителлия в Италии и только что отправленных в Иллирию. Было разумно разделить их на отдельные отряды и занять войной с внешним врагом.

В Понте война вспыхнула из-за честолюбия низкого раба. Его звали Аникет, и он был вольноотпущенником Полемона, последнего царя этой области, который при Нероне согласился на превращение своего царства в римскую провинцию. Аникет, всесильный при Полемоне, обнаружил, что его положение сильно изменилось с тех пор, как страна подчинилась римлянам. Воспользовавшись междоусобицами, он притворился, будто ревностно служит интересам Вителлия, и привлек на свою сторону народы, жившие на берегах Понта Эвксинского. Обещаниями добычи он привлек тех, у кого бедственное положение не оставляло иного выхода, и вскоре оказался во главе небольшого, но отнюдь не ничтожного войска. Он напал на Трапезунд, древнюю греческую колонию, и захватил его, перебив гарнизон, состоявший из одной когорты – прежде иноземного войска, но солдаты которого, получив звание римских граждан, по словам Тацита, приняли римское вооружение и знамена, сохранив при этом всю греческую распущенность и беспечность.

Римский флот на Понте Эвксинском был ослаблен Муцианом, отправившим в Византию лучшие корабли и всех солдат. Аникет предал огню и мечу остатки этого флота вдоль понтийских берегов, и варвары, став хозяевами моря, безнаказанно бороздили его на особого рода судах. В их постройке не использовалось ни железа, ни меди. Они были узкими в ширину, но с широким дном, а когда море волновалось и поднимались высокие волны, борта этих небольших судов наращивали досками, которые, смыкаясь сверху, образовывали крышу. На этих легких лодках, вмещавших не более двадцати пяти или, самое большее, тридцати человек, они смело носились по волнам, причаливая любым бортом, поскольку оба конца судна были одинаково заострены.

Веспасиан узнал об этих событиях, еще находясь в Иудее, и немедленно отправил сильный отряд хороших войск под командованием храброго офицера Вирдия Гемина. Тот без труда разбил врага, не знавшего дисциплины и жадно рассыпавшегося по стране в беспорядке в поисках добычи. Варвары укрылись на своих кораблях, но Вирдий построил свои суда и настиг Аникета в устье реки, которую Тацит называет Когиб, где мятежник считал себя в безопасности под защитой царя седохезинов, подкупленного щедрыми дарами. Сначала этот царь был готов